Месяц Кустурицы

Кустурицу не смотришь — им болеешь. Или лечишься. Его образы — тот редкий случай, когда искусство оказывается больше жизни, не умещается в ней.
Повивальное искусство его кино. Знахарство.
Оно спасает, калеча. Его воплощение — умирающие роженицы (Азра во «Времени цыган» или Вера в «Подполье»), краткий миг тождества смерти и жизни, взаимообъятие — в неразличимости.
Незримый автор — дух фильмов — бесконечно грустен и бесстыдно витален. Как молящийся перед опрокинувшимся распятием цыган. Как пьяный мусульманин.
Возрастание и убыль жизнесмерти в картинах неотделимо от сгущений музыки Горана Бреговича. Именно он привносит маскарадную языческую безличность в царство одиночеств. Союз двух художников был жутковат, как если бы Диоскуры родились в сиамском братстве. Геракл, вырвавший Алкесту из рук Танатоса, неприлично пляшет. Иисус пьёт сливовицу в Царствии Небесном. «И вот я легок, и вот я летаю и вижу себя под собой, и теперь некий бог танцует во мне», — сказал Ницше. «Как тяжело, когда так легко на сердце», — будто отзывается Виктор Серж. Это танец воскресения, акробатика святости — невозможная и порочная лёгкость, бегство вприпрыжку, тарантелла — под канонаду труб, валторн и тромбонов.
Персонажи Кустурицыных картин — это принявшие христианство балканские боги, уже не боящиеся смерти. О них не расскажешь иначе, как словами, отлитыми из «цыганского золота».
Это страна, которую нельзя выдумать, но можно родить; там говорят «добри дан» — «здравствуйте», и ходят на головах. Она там, где уезжают в вечность на ослице, ищущей самоубийства от неразделённой любви. Где птица Святого Духа спускается с небес белоснежной индюшкой или гусем. Где гипнозом приближают победу мировой революции и расстраивают свадьбы. И фата умершей невесты скользит привидением в ночном ветре, притворяется сомом в рассветном Дунае.
Жители исчезнувшего края — Кустурица, Брегович, Петрович, Павич — весь мир заставили наполниться им. Внимать грохоту и свету давно взорвавшейся звезды. И уже нет ничего. Нет нас, нет его. Никто не знает, что это сияет.