«Предпочтение отдается человеку, а не желанию наказать»: почему Украина обменивает военных преступников

По мнению экспертов-юристов, судебные процессы in absentia – или увольнение в рамках обмена пленными – остаются важными инструментами для установления правосудия.

Вскоре после начала полномасштабного вторжения российский летчик Су-34 Александр Красноярцев был сбит после бомбардировки города Чернигова на северо-востоке Украины.

Катапультировавшись, 36-летний пилот приземлился во дворе частного дома и, пытаясь скрыться, из личного оружия убил гражданского. Вскоре Красноярцев был взят в плен.

В ноябре 2023 года его заочно приговорили к 14 годам лишения свободы и обязали выплатить два миллиона гривен (47 000 долларов США) моральной компенсации.

Однако пилот уже давно был далеко: его обменяли через месяц после пленения, еще до того, как ему официально сообщили о подозрении в совершении преступления.

Для некоторых украинцев эту ситуацию трудно понять.

«Он унес столько жизней. А Украина его поменяла. И теперь судят фотографию – очень изобретательно», – говорится в одном из комментариев под сообщением «Общественное Чернигов» в фейсбуке.

«Эта тварь бомбила город. Как можно было эту сволочь отпустить? – написано в другом.

Однако юристы утверждают, что заочные суды – или освобождение в рамках обмена пленными после приговора – все еще являются важной частью обеспечения справедливости, отмечая необходимость использовать любые возможные средства для освобождения пленных украинских военных и гражданских.

Большинство дел по военным преступлениям в Украине рассматривают заочно из-за отсутствия физического доступа к российским военным и оккупированным территориям.

Однако на скамье подсудимых, хоть и редко, но есть россияне, подозреваемые в совершении военных преступлений. Заместитель генерального прокурора Украины Андрей Лещенко сообщил IWPR, что на 16 декабря 2025 года очно привлекли к уголовной ответственности 28 российских военнослужащих, из которых 20 – осудили.

Лещенко объяснил настоятельную потребность возвращения военнопленных из российского заключения, даже если для этого приходится увольнять таких лиц, как Красноярцев.

«Цель у государства, и в целом во всех органах, работающих или причастных к вопросу проведения обменов, – это возвращение наших защитников из плена», – сказал он, «поскольку условия содержания Красноярцева у нас в плену и условия содержания нашего защитника в плену на территории Российской Федерации, существенно отличаются. Даже независимые наблюдатели, например мониторинговые миссии ООН, констатируют факт о том, что абсолютное большинство украинских военнопленных подвергаются пыткам, пыткам во время пребывания в плену».

В отличие от Украины, Россия не соблюдает нормы международного права, которые предоставляют иммунитет комбатанта обычным солдатам, не совершавшим военных преступлений.

«Но, опять же, например, подразделения «Азов», «Айдар», признанные в России террористическими организациями, они их осуждают исключительно за то, что ты был военнослужащим какого-либо подразделения и обвиняешь их в террористической деятельности».

Некоторые российские пленные также обладали особенно высокой ценностью для обмена, продолжил он.

"Есть определенные категории военнослужащих, которые, как мы понимаем, представляют большой интерес для России", - сказал Лещенко. «Например, те же кадыровцы, пилоты, какие-то дефицитные специальности, скажем так, или специальности, на которые нужно большое время, чтобы научить людей. Соответственно Россия их спрашивает в первую очередь. И бывают такие моменты, когда вопрос стоит как ультиматум. Либо обмен происходит, если вы туда включаете этого человека, либо вообще обмена не будет».

Юрий Билоус, юрист, представляющий интересы потерпевших от российских военных преступлений, отметил, что украинцы в целом понимают необходимость таких обменов для возвращения домой военнопленных и незаконно удерживаемых гражданских.

«Однако если смотреть на это сквозь призму конкретного человека и преступления, совершенного против него или его родных, это, конечно, воспринимается крайне болезненно. Люди хотят, чтобы конкретный преступник нес ответственность за конкретное преступление. Именно в этом и состоит ключевое преимущество очного судебного процесса над заочным».

По словам Лещенко, решение об обменах принимает Координационный штаб по вопросам обращения с военнопленными.

"От них к нам поступают соответствующие запросы на согласование тех или иных лиц на обмен", - сказал он. "И мы уже рассматриваем эти вопросы списком и согласовываем: обмен, не обмен".

Координационный штаб отказался комментировать, как проводится обмен военных преступников, ссылаясь на чувствительность темы.

In absentia

Другое дело в Чернигове касалось российского танкиста Леонида Щеткина, которого заочно приговорили к 11 годам лишения свободы за приказ подчиненному, старшему сержанту Михаилу Куликову, выстрелить осколочно-фугасным снарядом в жилой дом в городе 26 февраля 2022 года. Удар повредил квартиру на 10 этаже.

Как и Красноярцева, его пленили в день совершения преступления и обменяли до того, как ему официально сообщили об обвинении.

Куликова, также взятого в плен в тот день, судили очно. Его представлял черниговский адвокат Павел Костюченко, он участвовал в досудебном расследовании и судебных заседаниях. Суд приговорил его к десяти годам лишения свободы.

Его адвокат рассказывал Общественному, что подавал апелляцию, в результате которой приговор был оставлен без изменений. Куликова обменяли после вступления приговора в законную силу.

По словам адвоката и эксперта ОО «Медийная инициатива по правам человека» Андрея Яковлева, осужденные за совершение военных преступлений россияне не оспаривают украинские решения судей, за исключением адвокатов по назначению.

"В общем, это сложная юридическая ситуация", – продолжил он. «Чтобы определить, сколько может длиться процедура обжалования, то здесь многое зависит от жалобщика, какого-то россиянина, который хочет самостоятельно подать апелляцию, чтобы его дело пересмотрели. Если он согласен с фактами совершения убийства, но не согласен с юридической квалификацией или тяжестью преступления, он не может желать полного пересмотра дела. Вместо этого он может перейти сразу к кассационной жалобе в Верховном Суде. Но если он будет утверждать, что он не совершал преступление, то ему нужно сначала пройти апелляцию, а уже Верховный суд».

Обмен российских военных не означает, что их уголовные дела закрываются. Украинское законодательство позволяет передавать даже осужденных оккупантов в рамках обмена пленными — для скорейшего возвращения украинских защитников.

Для этого существует четкий правовой механизм, в частности, постановление Кабмина о порядке передачи военнопленных государству-агрессору и освобождению украинских защитников.

В случае осужденных применяется статья 84-1 Уголовного кодекса Украины (изменения от июля 2022 года). Она предусматривает освобождение от отбывания наказания, а не уголовной ответственности. Это означает, что приговор суда остается в силе, человек сохраняет статус осужденной и судимость – государство только прекращает его содержание в Украине и передает Российскую Федерацию.

Приговор не отменяется, а осужденный юридически остается виновным в совершении преступления.

Аналогичный подход применяется и к подозреваемым или обвиняемым в военных преступлениях, еще находящихся под следствием. Для обмена следователь судья по ходатайству прокурора отменяет меру пресечения, после чего лицо освобождают из-под стражи и передают для обмена.

В таких случаях уголовное производство также не закрывается – оно останавливается или продолжается в формате расследования или судебного разбирательства при отсутствии обвиняемого (in absentia). Это позволяет зафиксировать преступление и сохранить юридическую ответственность даже после передачи лица за пределы Украины.

Билоус отметил, что обмен военных преступников, осужденных очно, влияет на самих виновников, создавая у них ощущение внутренней амнистии.

«Когда они знают, что бы они ни совершали в Украине, какие бы преступления не совершали или какой бы вред не наносили гражданскому имуществу, мирным жителям, военным или военнопленным, хуже всего, что их ожидает, – это содержание в СИЗО и участие в судебных заседаниях, но не отбывание наказания здесь, – это, безусловно,».

Также Билоус рассказал, что все его клиенты однозначно выступают за очные судебные процессы, и добавил: "Конечно, каждый хочет посмотреть преступнику в глаза на скамье подсудимых, и когда таких лиц обменивают, это неизбежно вызывает определенный уровень разочарования в обществе".

Материал подготовлен Оксаной Рекун. Оригинал материала размещен на сайте IWPR