Илья Суздалев: Иногда снится Донецк или Енакиево

Илья Суздалевшутливо говорит о себе «рожденный в СССР», хотя от тех реалий может вспомнить разве что звездочку «желтёнка». Его с детства интересовала радиожурналистика, а первый публичный политический опыт он получил на митинге «За Януковича», где произнес речь о поддержке «Федоровича» молодежью. Он никогда не был вовлечен в патриотические движения Донетчины, хотя активно развивал юношескую журналистику региона. После поездок на детские журналистские фестивали в Россию, был уверен, что там это движение намного мощнее. Но только потом понял, что значение имеет не только форма, но и смысл.

Достаточно вводных данных, чтобы предусмотреть, на какой стороне должен оказаться в 2014 году работник прессслужбы Донецкой областной администрации Илья Суздалев? Решили вместе с ним вспомнить события этих лет, в то же время честно проследив этапы внутренних перемен. Которые могут упомянуть у себя немало наших земляков.

Мы жили в определенной парадигме

«Да, я не канонический патриот, если говорить о представлениях такого в любой стране. Не пою гимн каждое утро, не хожу на работу с большим флагом или исключительно в вышиванку. Но в публичном пространстве и дома я чаще говорю на украинском, чем на русском, с 2022 года мои посты в соцсетях исключительно государственной. И сын, который родился уже в Киеве, говорит по-украински, - говорит Илья Суздалев, - За эти двенадцать лет мы все изменились, тем более учитывая, какие это были годы. Но влечет ли сейчас мой «донецкий» бекграунд ощущение внутреннего диссонанса или мешает чувствовать себя украинцем? Нет. Мы жили в определенной парадигме, где в Донецк вливали большие средства, перед Евро-2012 построили новый стадион и аэропорт, все было неплохо. А «кормил ли Донбасс всю Украину», я, например, тогда не задумывался и не анализировал».

Подобная позиция на Донетчине была совсем не на маргинесе. Люди, очевидно, верили в ту реальность, которую им рисовали «хозяева Донбасса». Верили искренне, преданно и бесспорно, даже если она не очень коррелировалась с происходящим вокруг. Суздалев говорит, что он уже сейчас может объяснить для себя все эти процессы, которые влияли на его убеждения.

«Из чего могло состоять мое личное осознание? В младшей школе меня еще принимали в «желта». А мой малыш сейчас в садике Гимн Украины поет, у них есть минута молчания, есть такое поэтапное воспитание. В первые годы Независимости в енакиевской в школе я не заметил изменений, - перечисляет он. – Во-первых, это 100% русскоязычная среда. Было трудно сформироваться украинцем, если украинское воспринималось исключительно как шароварщина, потому что именно так это культивировалось еще из советщины. В институтские годы, а это начало нулевых, мне как-то не пришлось попасть в патриотическое движение. Для этого должен быть хоть какой-то толчок... А тут понятна идея — президент-земляк, за все хорошее против всего плохого, как всегда в политике...»

В 2004 году он, еще очень молодой и «зеленый», работал в енакиевском штабе Януковича. И ему казалось, что делал он что-то важное и грандиозное, хотя просто переносил какие-то бумажки.

«А потом был очередной митинг «за Януковича», где мне сказали, что должен выступить от молодежи. Я принял это за большую честь. Там выступали директора заводов, начальники, мэр, и я – Илья Суздалев! Почтенные люди жмут мне руку, все это видят, - уже с улыбкой говорит Илья. — Стоит ли теперь посыпать пеплом голову? Таков этап моего взросления, который, кстати, научил не торопиться за кого-то кричать. Или просто повзрослел...»

Только впоследствии, признается Илья Суздалев, он смог оценить те фигуры, которые продвигали украинское в Донецкой области. Например, Игорь Зоц вызывает у него огромное уважение и восхищение: он смог в те времена, когда в Донецке украинское считалось чем-то слишком странным, выдерживать все это давление и издавать украинскую газету "Донечина". Даже вообразить страшно, говорит Илья, как его клевали все эти 30 лет. А он смог не сломаться, уберечь и продолжать свое дело.

Неделя в состоянии невесомости

С тогдашним президентом Илья лично так и не познакомился, но видел его во времена, когда работал в пресс-службе Донецкой ОГА. Обеспечивал организацию его визитов в область, которые до побега в Россию были ежемесячно. На донецкий Майдан, где было не так уж много людей, ходил скорее из любопытства, пока «сверху» соответствующие службы не поинтересовались — зачем?

«Да, там было достаточно журналистов, кто-то приходил как участник. Кто-то освещать. Но скажу сейчас правду: большинство местных медиа получали дотации из бюджета области на освещение деятельности органов власти. И поэтому не могли быть столь свободными, настолько, возможно, хотели бы быть, - честно говорит Илья Суздалев. - Это изменилось только после 2014 года, когда даже эти дотации не имели уже статуса обязательств. Мол, хорошо, мы берем, осветим вашу деятельность, но, простите, мы вам больше ничего не должны».

Последующие события, изменившие жизнь всей страны, он вспоминает изнутри, как начальник отдела прессслужбы ОГА.

«Знаешь, когда в самолете попадаешь в «яму»: взлетаешь, а потом проваливаешься. И несколько секунд ты будто в невесомости. Это была неделя после того, как сбежал Янукович. Никто ничего не понимает, губернатор остается на месте, Януковича нет, Турчинов исполняет обязанности президента... Шишацкий, тогда помню, говорил: Турчинов сказал продолжить работу, область работает, – вспоминает те дни Илья. — А вот те фейки, о вагонах с правосеками, которые распространяли представители Донецкого городского совета, мы, как пресс-служба ОГА, опровергали. Как-то пытались взвешенно балансировать».

Потом было стадо захватов здания ОГА, где «протестанты» воровали личные вещи чиновников, шарили по кабинетам и оставляли странные следы своего пребывания. И уже постоянная «тусовка» разных людей возле администрации. Андрея Шишацкого избрали председателем областного Совета, когда куда-то неожиданно «исчез» прошлый чиновник, он успел выйти из «Партии регионов», что не понравилось большинству, и его «свергли».

«Очевидно, он пытался усидеть в этой ситуации. Но было бы странно, если бы это у него получилось, – говорит Суздалев. — И в какой-то момент Шишацкий вынужден был физически убегать по улице, когда за ним бежали «воины молодой республики». Затем главой ОГА назначили Таруту, администрацию продолжали периодически штурмовать. А он каждый понедельник говорил, что это был последний восторг. Пока не произошло то, на самом деле, последнее, после которого здание уже не использовало законную власть».

В тот период на странице Фейсбука Илья излагал юмористические зарисовки о «народной республике», которая неожиданно родилась в головах пургиных и губаревых, об уровне «воспитанности» тех, кто на днях и ночами сидел в палатках возле администрации, о случаях, когда ему приходилось спасать журналистов, которые приходились спасать журналистов. дуло автомата немытого мужчины с амбре недельного запоя.

Но очень скоро юмор стал уже не таким смешным. Особенно когда здание захватили окончательно. Собственно, во время этого события Илья Суздалев был в администрации, потому что привык в воскресенье планировать работу на неделю. Так он оказался в пасхе, что на тот момент было уже опасно.

«Я был в кабинете на 10 этаже, где окна выходили на центральную часть Донецка. Я видел, как они подходят, блокируют администрацию, ломают там решетки, которыми был заварен вход, и пролезли на 11 этаж, - вспоминает он. – Я их встретил в коридоре с охранником этажа, они взяли у охранника план этажа и пошли в кабинет главы области. Единственное, что они не поняли, что можно было идти по лестнице, а пошли через зал заседаний. Мы поднялись быстрее, в приемной сидела очередная секретарша, и мы смотрели, как они выламывают двери со стороны зала заседаний. Потом они выбросили вниз флаг Украины, который был на флагштоке... - вспоминает об этом «историческом» моменте Илья, - Впоследствии они даже балаклавы сняли, мол, «я сидел уже, мне нечего бояться». Но у меня, как у многих донецких, была какая-то надежда, что вмешается Ренат Ахметов, и они разбежатся. Потому что слишком карикатурно это выглядело. Он вот-вот должен был условно «снять пиджак» и решить проблему, как было в Днепре или Красноармейске, например. Потому что ему было что терять. Но он только гудел».

Сообщали о посевной, пока «они» не пришли

Оставшись без помещения, Илья с коллегами переехали в другое место, продолжая работать: в Донецке тогда было много СМИ, в том числе иностранных, приходилось комментировать все управления и департаменты.

«Мы предоставляли информацию, выходили с публичными комментариями вместо начальников управлений. Потому что все боялись. Расспросим, случайно, департамент АПК, о сельском хозяйстве, заучим текст, выходим в прессу: «В Донецкой области успешно идет посевная и т.д.». В Донецке даже на нескольких участках прошли выборы президента и мы давали новости об этом. То есть работали, как могли, в тех странных условиях, - говорит Илья, - Пока за нами не пришли. Мне повезло, я был в отпуске за границей. Часть команды уже переехала в Мариуполь, куда Тарут переводил администрацию. Но одна коллега ходила работать, и когда они пришли, у нее хватило сообразительности притвориться родственницей, которую попросили полить цветы. Если бы узнали, что она заместитель начальника, ее бы забрали».

Илья признается, что в начале марта 2014 и произошел тот перелом, который четко определил все его дальнейшее движение. Он довольно тесно был связан с Россией, потому что много лет занимался детскими медиа, и когда ездил на разные фестивали, видел, что в России на тот момент это движение было масштабнее.

«Да и вообще, по форме, журналистика была на другом уровне: подходы к съемке, трансляции, держащие зрителя технические «фишки» качественно сделанные вещи, - говорит он, - Правда, я потом попал еще и в Польшу, Германию, и мои взгляды расширились, потому что имел с чем сравнивать. Но на определенном этапе у меня было российскоориентированное мировоззрение».

Можно было бы поспорить обо всем этом, но в чем Илья прав: чтобы пропаганда срабатывала и отрабатывала свои деньги на все 100%, надо, чтобы она была качественной. И вместе с этим пониманием куда-то подевались и тесные связи...

«Тогда мне начали из России писать какие-то мои знакомые, мол, надо держаться, потому что мы вам поможем. И у меня это вызвало какую-то реакцию, словно мгновенно развернуло на 180%. Я несколько ответил резко, с кем-то вступал в ожесточенные дискуссии (пока у них еще был Фейсбук), но впоследствии любая коммуникация исчезла вообще. У меня сейчас вообще нет точки соприкосновения с буд-ким в России, – говорит Илья. — А потом пошли первые патриотические митинги в Донецке. И я стал ходить на них. Это уже было сознательное решение, хотя все понимали, что опасно, можно получить битой по голове или ножом под ребра. Но это была такая внутренняя потребность присоединиться, которой совсем не было, когда по улицам Донецка ходили толпы неизвестных людей с флагами России или «Донецкой народной республики», которые я раньше видел разве что над палаткой, иногда появлявшейся на площади, и на которых никто не обращал внимания. Будто я четко понял, что здесь свет, а там тьма».

Он вспоминает, что о патриотических митингах объявляли в группах популярного тогда ВКонтакте, было приятно видеть, как знакомые ставят галочку — буду. Ибо чувствовалось это единение, ты знал этих людей, ты с ними на одной волне, хотя раньше, может быть, и не догадывался об этом. А откуда взялись колонны подготовленных агрессивных протестующих, которые были совсем не похожи даже на привычных «завезенных» бюджетников или шахтеров, которых за время службы в ОГА Илья видел немало?

Остаться в Донецке было уже небезопасно. На улицах вооруженные люди забирали автомобили, по супермаркетам ходили мужчины в кедах с автоматами. Илья присоединился к команде ОГА в Мариуполе, и к счастью не был задержан на многочисленных блок-постах, хотя риск того, что все работники ОГА были в определенных списках, был высоким. Больше он туда не возвращался.

Я не лью слезы за Донецком, но хотел бы увидеть улицы Енакиево

В первые месяцы войны Илья жил в интернате в Мариуполе, где у него из собственных вещей были только ноутбук и летние футболки, затем был вынужден переехать в Краматорск, когда туда перенесли администрацию. Под обстрелами ездил на эвакуацию людей в Дебальцево, уговаривая бабушек выйти из подвалов и сесть в желтые школьные автобусы — как последний шанс спастись. Видел, как меняется оставшаяся украинская Донетчина: как росла активность гражданского общества, актуализировались национальные ценности. Видеть тысячные ходы с флагами и в вышиванках, на которые никто никого не заставлял выходить, было необычно и щемно.

Потом рискнул заняться новым делом: восстановить в Краматорске Донецкое областное государственное телевидение, от которого переехала из Донецка, собственно, одна печать.

«Мы начали с нуля, ничего не было. Коллектив набрали из молодых краматорских журналистов. Передо мной задали два вопроса: найти хоть какое-то оборудование и дать возможность молодежи увидеть, как это работает в Европе, потому что большинство из них никогда не выезжало за пределы страны, - говорит Илья, - А чтобы развиваться, надо «навидеться». И в этот раз не в России, как было со мной».

И Суздалев начал писать украинским послам в разных странах, чтобы наладить партнерства с европейскими медиа — для стажировки журналистов, а еще, возможно, найти хоть какую-нибудь технику. Где-то ему просто не ответили, где-то написали - «будем оставаться на связи», а Андрей Дещица, который тогда был послом в Польше, ответил через 20 минут: без проблем, попробуем помочь. Вот контакт секретаря, отвечающего за медиа-культуру». Так Илья познакомился с коллективом "Белсата" в составе польского телевидения. Он не был еще очень раскручен, потому что начал работать с 2007 года.

О стажировке договорились без проблем: и осенью 2015 года сначала руководители, а потом и молодые молодые журналисты приехали в Польшу, где их бесплатно поселили и дали возможность стажироваться на канале. Связь крепла, поэтому, когда в 2018 году Илья Суздалев переехал в Киев и написал в Фейсбуке, что свободен к предложениям по работе, первыми откликнулись коллеги именно из «Белсата». Они решили воплотить свой интерес в Украине, открыв офис в Киеве. И, кстати, именно это потом помогло спасти многие журналисты, вынужденные бежать из Беларуси из-за давления и угроз.

«Сейчас я управляю офисом центра зарубежного вещания польского телевидения, в который входит уже много каналов, в том числе «Белсат» – белорусскоязычный канал, ориентированный на Беларусь, – объясняет Илья. — Выплатил маленькую квартиру в Ирпене, откуда в 2022 году едва успел вывезти жену с маленьким сыном. Укорененный семьей, домом, работой».

Суздалев признается, что иногда ему снится Енакиево или Донецк. Первое время часто, затем реже и реже.

«Но именно мне, который так часто переезжал и менял свою жизнь, сейчас это уже не «печет». Как будто это было в другой жизни. Раньше хотелось двигаться, что-то менять, но сейчас уже сто раз подумаешь, – говорит он. - Но я не лью слезы в День Донецка в конце августа, не выставляю фотографии в красивейшем месте, никогда не выставлял. Как-то это не мой способ уныния или воспоминаний».

Но, подумал, он говорит: но когда-нибудь хотел бы оказаться в родном городе. Хотя, вероятно, уже не верит, что это возможно в ближайшем будущем. Поехать туда сейчас — путешествие в один конец, быстрая деоккупация — тоже не очень реалистичный сценарий.

«Я себе представляю, если бы у меня была бы «шапка-невидимка». Чтобы меня никто не видел, а я мог походить в тех улицах, где я рос, где вился, бегал с друзьями. Да, это вызывает у меня определенные щемящие чувства, но точно не такие, чтобы об этом думать ежедневно, – говорит он. — Статус переселенца помог мне разве что отдать сына в садик вне очереди, а так для меня это уже не так важно. Я чувствую себя украинцем, потому что живу в Украине, потому что мне нравится Украина, хотя, конечно, что-то может и не нравиться. Здесь я хотел бы жить и развиваться, потому что здесь я дома».

Этот материал стал возможным при поддержке программы «Голоса Украины»/SAFE, координируемой Европейским центром свободы печати и медиа совместно с Лабораторией журналистики общественного интереса. "Голоса Украины"/SAFE реализуется в рамках инициативы Анны Арендт при поддержке Федерального министерства иностранных дел Германии. Программа не влияет на редакционную политику, а этот материал содержит исключительно взгляды и информацию, полученную редакцией.

Елизавета Гончарова