«Донецк - это прошлое и будущее»: Сергей Стуканов об украинской идентичности города и его будущем после деоккупации

Сергей Стуканов, активист известной молодежной организации "Толчок", в декабре 2012 года основал украинский разговорный клуб в Донецке и руководил им в течение года. Из-за опасности он был вынужден уехать из города летом 2014 года. Сейчас живет и работает в столице, но до сих пор чувствует свою причастность к будущему и ответственность за него.

Почему важно профессионально дискутировать о стратегии развития украинской Донетчины еще до освобождения территорий, о чем содержательные топонимы могут сигнализировать находящимся в оккупации людям и переселенцам, и почему Соборность важнее Пушкина — читайте в интервью для сайта 62 .

Ровно 20 лет назад в Донецке появился "Толчок", направленный на развитие города через украинский язык, культуру, историческую память и гражданскую активность. Сергей, вы — один из тех «истфаковцев», которые активно участвовали в различных акциях и событиях. Какова судьба этой инициативы, о которой недавно говорили на одной из панелей Donbas Media Forum 2026? И повлияла ли ваша активная позиция на решение покинуть Донецк в 2014 году?

— "Толчок" продолжает существовать, общественную организацию никто не закрывал. Но, конечно, самым активным периодом донецкого «Толчка» были 2006-2009 годы. Затем «скелет» организации выпустился: Юрий Матущак и его сокурсники — из университета, а я — из аспирантуры. Связь с университетом прервалась. Затем Матущак на год уехал в Польшу, а когда вернулся, активность немного выросла. Что касается меня, то в декабре 2012 года я основал украинский разговорный клуб и руководил им в течение года. Он работал фактически до начала Революции Достоинства – до конца октября.

Донецк я покинул 3 июля 2014 и с тех пор ни разу не возвращался. Во-первых, было ощущение и надежда, что Силы обороны Украины скоро зайдут в Донецк. В тот момент они продвигались и освобождали наши территории. А это означало бы достаточно активные боевые действия. Поэтому я уезжал, честно говоря, с надеждой, что пережду в Киеве самую горячую фазу, наши освободят город, и я вернусь.

Кроме этого, это была «переходная эпоха оккупации»: в Донецк еще приезжали политики на переговоры, пытались о чем-то договариваться. Но, конечно, опасность существовала и из-за моей открытой патриотической позиции. Самые активные участники Донецкого Евромайдана выезжали из Донецка еще в марте, апреле и мае: их фотографии развешивали по городу, к ним приходили домой, их преследовали. Я не был лицом Евромайдана, поэтому наверняка не был среди первых, за кем приходили. Но, разумеется, точно был посреди следующих. Разговорный клуб возник еще до Майдана и был своеобразной историей о кроткой украинизации, не ассоциировался с чем-то радикальным. Тогда я преподавал философию в Донецком институте МАУП и решил ехать только завершив принимать все экзамены.

Сергей, что вы чувствуете относительно Донецка сейчас?

– Честно говоря, эмоции относительно Донецка, наверное, довольно давно пришлось спрятать. Думаю, это такой неосознанный механизм, когда эмоции и чувства вытесняются в подсознание, чтобы не болело.

Если рационально подходить, то, конечно, понимание, что Донецк меняется. И за эти 12 лет наверняка довольно существенно изменился. Ибо, во-первых, изменился состав населения за счет россиян. Во-вторых, дети в значительной степени, вероятно, забыли Украину, потому что выросли в другой ситуации.

Поэтому Донецк для меня – это прошлое, с одной стороны, но с другой – будущее, для которого придется приложить много усилий, чтобы вернуть город к украинской нормальности.

А, на ваш взгляд, был ли Донецк в состоянии украинской нормальности до 2014 года?

Я считаю, что ситуация в Донецке была динамичной. В общем, там не было пророссийских взглядов в том смысле, что никто не стремился к России. Не считая того, не были ярко выражены и антироссийские настроения. Условно говоря, к России и русской культуре относились дружески, а для кого-то они были даже родными. Но идеи выйти из состава Украины и присоединиться к РФ были только среди маргиналов.

А с другой стороны, региональные элиты в силу своей необразованности и политических соображений постоянно в повестку дня выставляли вопросы русского языка, какого-то «Мытного союза» и т.д. Динамика проявлялась в том, что с каждым годом новое поколение чувствовало все более нормальным быть частью Украины, не ностальгировать по совку. Думаю, если бы Донецк до сих пор оставался в составе Украины, ситуация изменилась бы еще больше.

К примеру, как в тех городах, которые после 2014 года остались на подконтрольной Украине территории? Ведь на протяжении этих восьми лет в таких городах как Константиновка, Славянск и Бахмут это было очень заметно.

— Да, но нужно учитывать, что эти города проходили свой путь украинизации в условиях, когда часть украинских территорий уже была оккупирована. Люди увидели, что «русский мир» – это зло. Думаю, без этого толчка и там все происходило бы по инерции и медленнее. Мягкая сила России, которую она использовала раньше, после 2014 уже не работала. Это позволило ускорить декоммунизацию и украинизацию. В Донецке этого не произошло. Но у него очень яркое украинское прошлое и будущее после деоккупации, хотя работы будет много.

Что касается настоящего, то наши возможности влиять очень ограничены. Поэтому нынешний Донецк мы как бы оставляем за скобками. Влиять могут разве что Вооруженные силы Украины — если будут проводить военные операции, — или можно применять информационное влияние.

Предложения по переименованию главных улиц и бульваров Донецка, которые вы от имениИнститута Соборностиозвучили на Donbas Media Forum 2026, это часть информационного влияния?

Честно говоря, я даже не рассматриваю наше предложение как попытку влиять. Целевая аудитория, прежде всего, находится в Украине: прежде всего это, конечно, переселенцы из Донецка, которые раньше были частью Донецкой общины, а теперь уехали. Шире — все украинцы, которые благодаря этой инициативе могут узнать о Юрке Матущаке, фигуру, влияние и значение которого можно сравнить, например, с Олексой Тихим.

Но, наверное, это также косвенное влияние на жителей оккупированного Донецка, особенно тех, кто ждет возвращения Украины. Думаю, для них это должно быть важным сигналом: мы не забываем о Донецке, размышляем о том, как менять его ментальную карту, и после деоккупации города обязательно этим займемся.

А почему, на ваш взгляд, вообще важны топонимы, имеющие особый смысл? Даже в оккупации, куда мы физически не можем добраться.

— Потому что имена содержат смыслы. Это называется маркировкой пространства. Когда мы называем улицу, площадь или проспект в честь определенной фигуры, события или организации, то формируем определенный вектор понимания и осмысления истории, а также фокус, влияющий, в частности, на наше будущее. Так формируется способ понимания прошлого, настоящего и будущего – своеобразная историософия и смысл истории.

Если эта история связана с украинскими фигурами, мы формируем понимание, что это город, где творили украинские деятели, которые развивали здесь Украину. Начинаем определенные ритуалы и комеморативные практики, связанные с увековечиванием этих фигур, а также идей и ценностей, которые они исповедовали и отстаивали.

Но ведь у Донецка нет официальных представителей общины, релоцированной администрации. Кто должен решать, поддерживать или узаконивать те или иные инициативы?

— Да, согласно действующему законодательству, переименовать улицу может только община. Поэтому это в определенной степени вопрос будущего, если законодательство не изменят. Это также вопрос диалога, умение договариваться и находить компромисс по тем или иным переименованиям в процессе декоммунизации и деколонизации. Это ведь все равно должно произойти.

Донецк, улица Артема

Но это не значит, что мы не можем уже сейчас говорить об этом, работать над предложениями, распространять и популяризировать их. Благодаря дискуссиям, привлечению людей и использованию новых топонимов хотя бы на событиях и мероприятиях, посвященных деоккупации, будет постепенно формироваться представление, что именно так и должно быть. Будет рождаться широкое сообщество единомышленников — новое донецкое общество. И когда придет время, у нас будет сформированный, оговоренный и готовый к реализации план.

Поэтому от имени нашей общественной организации «Институт Соборности» предлагаем такие изменения в Донецке: переименовать улицу Артема в честь Джона Юза, бульвар Пушкина назвать бульваром Соборности, а проспект Гурова в честь Юрия Матущака.

Справка:

Джон Джеймс Юз или Гьюз(1814–1889) — британский горный инженер. Он основал металлургический завод, принадлежавший российско-британскому «Новороссийскому обществу каменноугольного, железного и рельсового производства». Вскоре возле завода возник город Юзовка (ныне Донецк).

Джон Юз, уже известный в Британии промышленник, отправился в Российскую империю, чтобы организовать производство металла. В 1869 году купил землю в Екатеринославской губернии, на берегу реки Кальмиус, и начал строить металлургический завод с рабочим поселком близ села Александровка. Первый чугун был выплавлен в 1872 году. Завод работал по полному металлургическому циклу; здесь впервые в Российской империи запустили восемь коксовых печей и освоили горячее доменное дутье. Основанный Юзом комбинат стал одним из индустриальных центров Российской империи, а затем Украины. В 2001 году в Донецке был установлен памятник Джону Юзу.

Соборностьдля Украины – духовное единение всех территорий, исторически принадлежавших нашему народу, единство и целостность общей территории Украины, неприкосновенность ее границ.

Соборность означает, что Украина имеет единое национальное государство, которое сам народ создает как свободное, суверенное, демократическое, правовое и социальное. В современных реалиях соборность для Украины означает деоккупацию всех территорий, захваченных врагом.

Юрий Матущакродился 15 февраля 1987 в Донецке.

В детстве он стал интересоваться украинской историей и культурой. В 2004 году поступил на исторический факультет Донецкого национального университета и с первых дней обучения отличался активностью, энтузиазмом, вдохновением и организаторскими способностями. 31 октября 2006 года студент третьего курса Юрий Матущак вместе с единомышленниками создал Донецкую областную молодежную общественную организацию «Толчок», целью которой было содействие украинскому национальному возрождению в Донецкой области. Юрия избрали председателем правления «Толчка», который объединил патриотически настроенных молодых дончан, преимущественно студентов. Члены организации популяризировали украинский язык и культуру, способствовали изучению «белых пятен» истории, издавали собственную газету, проводили различные мероприятия и акции: литературные вечера, фестивали рождественских вертепов, чествование памяти жертв Голодомора и сталинских репрессий и даже свадьбы в свадьбе. В условиях, когда местные власти не способствовали деятельности подобных патриотических объединений, активная работа «Толчка» и лично Юрия была особенно ценна. Юрий являлся членом Общественного совета при областной государственной администрации. После окончания учебы, в 2011-2012 годах, он проходил стажировку в польском городе Люблине, участвовал в проекте по восстановлению памяти о трагедии на Волыни 1943 года, в рамках которого собирал показания очевидцев. Кроме того, присоединился к жизни местного украинского общества, присоединившись к Люблинскому украинскому обществу. После возвращения в Украину работал учителем истории в школе, мечтал об учебе в аспирантуре.

С началом Революции Достоинства Юрий стал одним из активных участников и организаторов донецкого Евромайдана, ездил и на столичный Майдан, участвовал в создании самообороны Донецка для защиты участников проукраинских акций. Когда он написал заявление об уходе, решив постоянно быть на баррикадах, его ученики-старшеклассники, от которых он не скрывал своих убеждений, подумали, что любимого учителя преследуют. Вместе с родителями они пошли к директору школы и районному отделу образования с просьбой «не выгонять историка»… Юрий продолжал отстаивать свои взгляды даже тогда, когда в Донецке уже начались печально известные события «русской весны». Однако вскоре стало ясно, что время политических дебатов и мирных митингов истекло: пророссийские сепаратисты перешли к угрозам и насилию в отношении оппонентов. Когда в огромном городе начали открыто хозяйничать вооруженные боевики-«ополченцы», Юрию пришлось спасаться бегством. Вскоре он решил, что не имеет права наблюдать как беженец за масштабной исторической трагедией, которая разворачивалась на его Родине. Он отправился в Днепропетровск, где вместе с несколькими друзьями записался в батальон «Днепр-1». В памяти собратьев он, боец с позывным Ветер, остался оптимистичным, светлым и интеллигентным человеком, словно излучавшим положительную энергию. Затем был ад Иловайского котла и взрыв вражеского снаряда, оборвавшего его жизнь 29 августа в «коридоре смерти»…

Елизавета Гончарова