Дилеммы войны

Война — это время, когда нет однозначных оценок. Нет черного и белого. Нет единой шкалы, которой можно измерить творящийся вокруг хаос. Пишет в "Зеркале неделе" Евгений Шибалов.

Это потом, когда победители напишут свою историю, все будет выглядеть просто и дуально. Вот свои, вот чужие. Вот герои. Вот враги. Вот предатели.

Но здесь и сейчас, в водовороте горя и смерти, все зыбко и переменчиво.

…Перед шлагбаумом замер длинный ряд машин. На стеклах — рукописные таблички "Дети". Некоторые написаны таким корявым почерком, как будто сами дети себя и подписали.

Дети… Они очень сильно изменились. Терпеливо сносят удушливый зной в наглухо задраенных авто. Достав бутылку с водой, первым делом поят своих младших братьев и сестер. Потом — собак и кошек (да, многие во время бегства из зоны боев увозят своих животных). И только потом пьют сами.

Любые трудности сносятся терпеливо. Кроме одной — мучительных сомнений. Выпустят ли из города? Получится ли выехать? Не попадем ли под обстрел? Что ждет нас "там"? И это "там" для каждого свое: гостеприимные родственники, лагеря для беженцев, terra incognita, о которой известно только одно — там нет войны.

Где-то впереди, слева и справа грохочет бой. Когда снаряды рвутся совсем близко, им вторит детский плач, женские крики, ругательства шепотом и поскуливание домашних питомцев.

С ближайшего блокпоста прибегает взмыленный боевик:

— Так, мы с этими договорились! "Окно" на полчаса! Давайте, валите все отсюда…

Это ведь плохо — договариваться с врагом? Наверное, да. Но если эта договоренность спасает чью-то жизнь, выводит из-под обстрела мирных жителей?

Тем, кому из уютного далека показывают карту со стрелками, обозначающими продвижение наших войск и освобождение городов, тяжело принять мысль, что контакты между враждующими сторонами бывают не только огневые.

Но они есть, эти контакты.

Обмен пленными, взаимно оговоренные паузы в артиллерийских дуэлях, негласные соглашения о том, чтобы пропускать в обе стороны грузовики с продуктами, рейсовые автобусы и беженцев.

Легко демонизировать врага, когда видишь его только по телевизору. Или сквозь прицел.

Но когда линия фронта проходит через твой двор, твою улицу, твой город, начинаешь понимать: с обеих сторон — люди. Просто люди. Очень разные, и в большинстве своем, не самые плохие. И если уж так необходимо кого-то ненавидеть, то на самом деле ненавидеть нужно того или тех, кто вынудил не самых плохих людей убивать друг друга.

Самая страшная ошибка на войне — всех "своих" огульно считать хорошими, а всех "чужих" — плохими.

Это стремление провести четкую линию порождает непонимание, отторжение, а затем — злость и новую ненависть. И тем самым предопределяет, что рано или поздно все повторится снова…

На войне каждый делает личный выбор. Наедине с собственной совестью. Ударная волна сметает не только оконные стекла в домах, но и все наносное в душах. Каждый становится тем, кем был изначально, хоть, возможно, и не знал всей правды о себе.

Одни боевики с веселым ржанием разворачивают минометы в жилых кварталах и лупят в сторону позиций украинской армии, провоцируя ответный огонь. Как это было в соседнем дворе прошлой ночью.

Но другие помогали вывозить детей из школ-интернатов в Мариуполь. Ругались с соратниками, вплоть до матерных угроз и воинственного клацанья затворами. И переживали не о том, чтобы сироты и инвалиды не достались "укропам", а о том, чтобы малыши попали туда, где море, солнце и тишина.

Но вот еще одни другие, которые эвакуировали из обстрелянных районов Шахтерска семьи с маленькими детьми. Освободили одно из ранее занятых боевиками студенческих общежитий для беженцев. Приставили к ним охрану.

И вот этим вторым легко, наверное, желать смерти из Киева, но куда сложнее — из Донецка.

Это прозвучит удивительно, но даже в давно, казалось бы, освобожденном Славянске многие жители вспоминают стрелковских "ополченцев" с добрыми чувствами. По той простой причине, что они, в отличие от милиции, всегда высылали группы быстрого реагирования в наркоманские притоны и прочие места скопления люмпена. Вопрос решали по-военному просто: всех, кто "мешал жить", забирали на рытье окопов и прочие тяжелые работы, которых на фронте всегда предостаточно.

Но туда же, на эту каторгу, попадали совсем случайные люди. Те, кого сдавали соседи, а, бывало, что и родственники.

Точно так же, как сейчас соседи и родственники радостно сдают "сепаратистов" украинским правоохранителям.

…Дежурная часть горотдела милиции недалеко от линии фронта. Двое. Он — доставленный из камеры одутловатый здоровяк. Из тех, кто любит пиво, рыбалку, группу "Любэ" и вешать ковры на стену. Она — немолодая женщина с высохшим и рано постаревшим лицом: морщины и горькие складки в уголках губ. Жена.

Оглядываясь по сторонам, она сует мужу вместе с передачей несколько листов бумаги с печатями:

— Смотри, я договорилась через двоюродную сестру своей кумы, она в больнице работает. Помнишь? Короче, сделала тебе справку, что ты в больнице лежал в тот день, когда якобы был на баррикадах…

— Сосед, сволочь… — гудит в ответ здоровяк.

Кого здесь считать плохим? Эту издерганную тетку, изготавливающую мужу липовые справки? Ябеду-соседа? Или государственных мужей, панически боящихся распространения войны на другие регионы?

Самое тяжелое — что понимаешь каждого.

Даже "беркутов", которые под Славянском, на всякий случай, пакуют тебя в наручники и везут в багажнике в милицию только потому, что ты — из Донецка. У них все просто, они провели для себя линию фронта: там — враги.

Война — это вообще время понимания.

Понимания того, о чем раньше не очень-то и задумывался.

Теперь как никогда отчетливо понимаешь, что люди в Грозном не делились на чеченцев и русских, сторонников и противников независимой Ичкерии. Все они стали просто людьми. Все с одинаковой болью смотрели на развалины своих домов. Разгребали завалы, под которыми осталась их прошлая жизнь. По-звериному выли над телами родных и друзей.

Даже понимаешь, зачем они потом устраивали теракты. Пусть эти, сытые и благополучные, поднимавшие бокал за успехи своей армии в ресторанах мирных городов, почувствуют, что это такое — война в собственном доме. Пусть узнают, как это — вздрагивать от любого громкого звука, не слышать, а чувствовать всем существом свистящие вокруг осколки…

Потом, когда все закончится, нужно быть готовым к тому, что не все будут приветствовать украинскую армию как освободителей.

Трудно будет радоваться тем, чьи дома сегодня разносит снарядами. Тем, кто по ночам лежит на полу в коридоре, беззвучно молясь неизвестно кому: только бы не попало, только бы не вылетели стекла, пусть пронесет сегодня…

А вокруг — ад. Ярко-голубые вспышки разрывов, откуда-то тянет гарью, где-то по соседству уже весело пляшет пламя пожара. После очередного залпа гаснет свет. По улице бегают с фонариками соседи, в панике позабыв напрочь, где здесь убежища. В отключившемся холодильнике портится (очередной) запас продуктов.

И только потом, когда грохот стихает и стены перестают дрожать, осознаешь сюрреализм новой дилеммы: от чьего снаряда приятнее умереть?

Становится понятным даже чужое непонимание. Видимо, таковы все локальные конфликты: за сотню километров — совсем другая жизнь. Спокойная, мирная. Люди гуляют, смеются. Пускают фейерверки и смотрят с удивлением, когда после первого хлопка вскакиваешь и бросаешься в сторону. Хихикают, когда возвращаешься — забыл расплатиться в кафе. Крутят пальцем у виска, когда уходишь с открытого пространства, заслышав в небе гул самолетного двигателя.

А ты долго-долго объясняешь нечто очевидное для себя. Пока не вспоминаешь чудную одесскую манеру отвечать вопросом на вопрос.

— Скажи, если бы в твоем Киеве (Львове, Николаеве, Днепропетровске) творилось такое, ты бы уехал?

— Нет, конечно! Я бы остался и пытался что-то сделать!

— Вот и я — нет…

А когда твои земляки, разнесенные вихрем войны по разным уголкам этой и не только страны, уговаривают не возвращаться в Донецк, становится даже немного смешно.

Потому что точно знаешь, что будет дальше.

Обязательно после несколько рюмок или бокалов наступит момент, когда твой собеседник взглянет в ночное небо, помолчит. И тоскливо выдохнет:

— Господи, как же хочется домой…

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции
Автор
(0 оценок)
Актуальность
(0 оценок)
Изложение
(0 оценок)
14914 просмотров в октябре
Я рекомендую
Пока никто не рекомендует

Комментарии

Комментарии предназначены для общения, обсуждения и выяснения интересующих вопросов

Политика
Вице-спикер парламента Ирина Геращенко заявила, что украинские правоохранители должны открыть уголовное производство в отношении убийства экс-главаря боевиков оккупированного Донецка Александра Захарченко. Об этом она сказала во время часа вопросов к правительству в Верховной Раде в пятницу, сообщает "УП". По ее словам, накануне она вместе и коллегой Марией Ионовой получила ответ от Министерства внутренних дел об отсутствии соответствующего уголовного прои...
Общество
Корабль морской охраны «Донбасс» Мариупольского отряда морской охраны Госпогранслужбы вернулся в строй для охраны государственной границы в акватории Азовского моря после проведения планового ремонта.Восстановлением «охранника» морских границ занимался Азовский судоремонтный завод, который выиграл тендер на проведение ремонтных работ корабля. Сообщает пресс-служба ГПСУ. Понимая напряженность обстановки в Азовском море, необходимость скорейшего возвращения...
Общество
Агитационные бигборды появились в оккупированных Луганске и Донецке, преимущественно, на них изображены фото "врио глав республик"  Леонида Пасечника и Дениса Пушилина. Об этом луганчане и дончане пишут в соцсетях, иронично и зло комментируя изображения на бигбордах. Луганчане пишут, что в городе много агитационных плакатов с зазыванием на "выборы"  11 ноября. При этом отмечают, что в Луганске много бигбордов от разных кандидатов. "Мы в воскресенье там бы...
Политика
Штаты отменили оружейное эмбарго для Украины. Об этом спецпредставитель США по Украине Курт Волкер заявил, выступая на Атлантическом совете в Вашингтоне, сообщается на Twitter-страничке аналитического центра, пишет "Телеграф". "Мы сняли эмбарго на поставки оружия в Украину. Это было нечто такое, что несколько лет назад мы считали потенциально провокационным шагом - помогать Украине защищать себя", - сказал Волкер.
Общество
В последние дни дончане массово публикуют фото видов города в прекрасную осеннюю погоду. Фото публикуют на своих открытых страницах в соцсетях.
Общество
На оккупированных территориях Крыма и Донбасса преследуются все религиозные сообщества, кроме Украинской православной церкви Московского патриархата.Об этом заявил сегодня, 19 октября, сообщил постоянный представитель Украины при международных организациях в Вене Игорь Прокопчук на 1198-м заседании Постоянного совета ОБСЕ, сообщает  "Укринформ"."В Крыму наблюдаются продолжающиеся репрессии со стороны оккупационных властей, которые выглядели нападений и изг...
"Сэкономили"
Необходимо обеспечить возможность всем украинцам с временно оккупированных территорий получать пенсии без необходимости регистрироваться как ВПЛ, а также перестать нарушать Конституцию Украины со стороны Пенсионного фонда Украины (ПФУ). Эту тепм обсуждали общественники правозащитных организаций, пишет "УНИАН". Представители общественных организаций, занимающихся правами внутренне перемещенных лиц (ВПЛ), представили проект альтернативной системы назначения...
Происшествия
На КПВВ «Майорск» умер 82-летний мужчина. Об этом пишет БФ «Право на защиту».Как отмечают общественники, мужчина направлялся из оккупированной Горловки на контролируемую правительством Украины территорию.«Перед прохождением контроля мужчина потерял сознание. Смерть наступила мгновенно», - отмечается в сообщении.
Происшествия
За минувшие сутки в Краматорске в результате дорожно-транспортных происшествий пострадали двое детей. Как соощает новостной портал "Zi", первая авария произошла утром. В Краматорский отдел полиции поступило сообщение от сотрудников «Скорой помощи», которые рассказали о том, что в результате столкновения автомобиля «ЗАЗ-Део» и «Мазды» пострадали 39-летняя женщина и 5-летняя девочка. Вторая авария произошла в результате неосторожности 10-летнего мальчика, ко...